Алана осмотрела окрестности, пытаясь найти следы пасущейся у подножия Разбитой Горы скотины.

— Разве Боб еще не пригнал скот с высокогорных пастбищ? — спросила Алана.

— Большую часть уже пригнал. Сейчас он пасется на средних пастбищах до конца сентября. Боб продержит его там как можно дольше.

— Молодец.

Чем дольше скот будет находиться на высокогорных и средних пастбищах, тем меньше окажется затрат у брата на приобретение кормов на зиму. И каждый раз это был определенный риск. Если фермер оставляет стадо на высокогорье слишком надолго, то зимняя непогода может отсечь его и скот останется запертым там и будет обречен на голодную смерть. Если же слишком рано пригнать скот на равнину, расходы на закупку сена на зиму могут разорить фермера.

— Трава выглядит сочной, — произнесла Алана. Ей хотелось продолжить беседу на нейтральную тему о фермерских заботах, поскольку она боялась затянувшейся паузы, которую Раф может использовать, чтобы вернуться к разговору о недавнем прошлом, о гибели Джека. Или, что еще хуже, о событиях далекого прошлого. О смерти Рафа и воскрешении из мертвых, о бюрократической ошибке, которая стоила Алане… всего.

— Держу пари, клевер еще цветет, — продолжила Алана. — Сено должно быть хорошим.

Раф согласно кивнул.

Темные глаза Аланы отмечали все особенности расстилавшейся вокруг территории: состав почвы на земляных срезах, наличие или отсутствие воды в оврагах, дымчатое бледно-фиолетовое сияние спутанных зарослей полыни — признака дикой природы, все, что говорило опытному глазу, насколько бережно обращаются с землей, лелеют ли ее или выжимают все соки.

Между тем Алана думала, что Раф не заметит, как внимательно рассматривает его профиль, его блестящие волосы и чувственные губы, строгую линию носа и скул. У него был слишком мужественный и внушительный вид, чтобы назвать его красивым. Он был скорее неотразим: человек, созданный для гор, человек необыкновенной силы и выносливости, тайны и молчания, внезапного смеха, похожего на журчание горной реки, лениво несущей под солнцем свои воды.