— Говорю же, ты нам очень нужна.

— Не слишком ты любезен, братец.

— Зато затея великолепна, — невнятно пробормотал Боб.

— Что?

— Ничего. Только, умоляю, не опаздывай на самолет, иначе моя голова полежит с плеч.

— Боб… — начала Алана.

— Спасибо, сестричка, — поспешно поблагодарил он, перебив ее. — Ты не пожалеешь. Если кому и удастся победить, то только ему.

— Ему?

У Аланы было такое чувство, что она пропустила часть беседы, причем самую важную.

— Кому ему? — снова спросила она.

— Черт меня дери! — сквозь зубы выругался Боб.

— Посреднику — организатору поездки? — гадала Алана.

— Да, да, посреднику. Хотя он — нечто большее, — безразлично ответил Боб. — До встречи, сестричка. Пока.

Алана даже не успела ответить. Разговор прервался. Она стояла и смотрела на трубку, которую продолжала сжимать в руке. Почему же она все-таки согласилась на поездку, сама мысль о которой наводит на нее ужас?

Было просто глупо позволить сладостным воспоминаниям о Рафе Уинтере опять завлечь ее в топкое болото ночных кошмаров. Она даже не знала, в Вайоминге ли сейчас Раф. Раньше работа стояла у Рафа на первом месте. Время пребывания на ранчо у Уинтеров было строго ограничено, так что встречались они не часто. Но этого оказалось достаточно. Алана научилась любить Рафа и смирилась с его отъездами. Она ждала, что в один прекрасный день он женится на ней, и тогда ей не придется бредить о нем по ночам. А потом Раф умер. Точнее — об этом известил Пентагон. …В трубке раздались протяжные гудки, напоминающие, что пора положить ее на рычаг. Она так и сделала и пристально посмотрела на телефон.

Он был ярко-красным, как цветы на испанской изразцовой плитке, которой была отделана кухня. Красный, как цветы, что растут высоко в горах.

Красный, как кровь.

— Разве я видела Джека мертвым на Разбитой Горе? — прошептала Алана. — Или мой разум отказывается помнить об этом?