– Что-то случилось? Или это все из-за глаза? Скоро твой синяк начнет цвести - сейчас он пурпурный, затем станет фиолетово-синим, потом зеленым, позже желтым. Почти все цвета радуги…

– Да уж, - вмешался лорд Артур, - один вид твоего бланша, Равенсберг, может отбить аппетит у кого угодно. Сегодня за завтраком я не смог проглотить и кусочка. Или вчера за завтраком?

– Как бы узнать, - Чарлз Раш уже с трудом шевелил языком, - сможет ли этот камин стоять прямо, когда я от него отойду? Мне бы еще бокальчик… Сколько же сейчас времени, черт возьми?…

– Половина пятого. - Лорд Фаррингтон взглянул на часы, висящие над головой его друга.

– Проклятие! - выругался мистер Раш. - На какой вздор я убил столько времени?

– На такой, на какой и всегда… - зевая, проговорил лорд Артур. - Так, попытаемся вспомнить. Начали мы, кажется, на приеме у моей тетки - как всегда, скучища, но ты ведь понимаешь - семья, долги все такое. Пробыли мы там недолго. Тетушка всю дорогу высматривала, нет ли рядом со мной Равенсберга. А когда его нет, мне приходится выслушивать проповедь о недостойных меня компаниях, о его репутации распутника и о том, что для моего блага лучше держаться подальше от подобных людей. Да… хотел бы я и сам узнать, что для меня плохо, а что хорошо.

Друзья лорда Артура ответили дружным хохотом. Смеялись все, кроме Кита. С непринужденной элегантностью он полулежал в глубоком кресле в своих апартаментах на Сент-Джеймс-сквер. Его здоровый глаз равнодушно уставился на холодные угли в камине.

– Мне больше не удастся плохо на тебя влиять, - насмешливо произнес он. - Меня вызывают в Элвесли.

Потягивая вино, лорд Фаррингтон спросил:

– Твой отец? Редфилд?

– Да… - Кит задумчиво кивнул. - Этим летом состоится пышное торжество по случаю семидесятипятилетнего юбилея моей бабушки.

– А… старая перечница… Она еще жива? Рад слышать!… - В голосе мистера Раша послышались теплые нотки. - Подозреваю, камин рухнет, если я перестану его поддерживать в вертикальном положении.