— Хорошо.

Ванесса подошла к мойке и повернула кран. Хотелось воды — холодной и чистой.

— Ван.

— Да?

— Я знаю, что годы прошли, но все-таки… Надеюсь, ты дашь мне шанс.

— И я надеюсь, — развела руками Ванесса, — но я понятия не имею, с чего начать.

Лоретта робко, но все-таки без прежнего напряжения улыбнулась:

— И я. Может быть, так и начнем. Я тебя люблю и буду счастлива, если смогу это доказать. — С этими словами она быстро повернулась и вышла.

— Ах, мама, — ответила Ванесса, когда за ней закрылась дверь, — я прямо не знаю, что мне делать.

— Миссис Дрискол, — Брэди похлопал восьмидесятитрехлетнюю старушку по узловатому колену, — у вас сердце как у гимназистки.

— Ах, при чем тут сердце, Брэди, — закудахтала она, — когда у меня все кости ноют и трещат.

— Заставьте своих правнуков пропалывать ваши грядки, и сразу полегчает.

— Но я уже шестьдесят лет сама обрабатываю свой участок!

— Конечно, ваши помидоры того стоят, но костям-то от этого не легче! — заметил Брэди, отстегивая манжету тонометра с руки выше раздутого локтя, пораженного артритом.

Здесь он мало чем мог помочь.

Миссис Дрискол учила его во втором классе, двадцать пять лет тому назад. Уже тогда она представлялась ему старейшей жительницей Земли. А ей он, наверное, до сих пор казался малолетним хулиганом, который перевернул аквариум с золотыми рыбками, чтобы посмотреть, как те будут биться на полу.

— Я видел вас выходящей с почты пару дней назад, миссис Дрискол, — он сделал пометку в ее карте, — вы шли без трости.

Она фыркнула:

— Только старики ходят с палками

— Я вам как врач говорю, что вам уже пора.

Она отмахнулась:

— Ты всегда был грубияном, Брэди Такер.

— Да, но теперь у меня есть медицинский диплом. И я хочу, чтобы вы пользовались тростью, хотя бы для того, чтобы лупить Джона Хардести, когда он попробует с вами заигрывать.