Весь прошедший год чувство потери переполняло ее. Она думала, что любит Люка Ремингтона, однако это была всего лишь безумная страсть, вызванная благодарностью. И, конечно, сексапильностью этого мужчины, которую он получил в несправедливо большой дозе. Но иногда по ночам горечь воспоминаний о той неделе наполняла ее сны.

И вот теперь Люк Ремингтон, наблюдая за ней, ждет ответа. Джей-Джей с трудом сглотнула, подавляя накатившую дурноту.

— Сколько ты хочешь?

— Три недели.

— Три недели чего? — Джей-Джей смущенно заморгала.

— Тебя, — мягко проговорил он. — Три недели тебя. — Он откусил хрустящий хлеб, белые зубы принялись энергично жевать.

— Минутку, Ремингтон! — Бартон чуть не подавился вином.

— Сумасшедший, — неуверенно пробормотала Джей-Джей.

— Не сумасшедший. — Невеселая улыбка скривила углы губ. — А взбешенный.

— У тебя нет причины для этого.

— Наверно, мне не нравится, когда меня отпихивают в сторону.

— Мы прожили раздельно целый год, и ты даже ни разу не позвонил.

— Надеюсь, ты не ждала, что я на коленях приползу в Денвер и буду просить впустить меня в твою жизнь?

— Конечно, нет. И я не верю, будто ты хочешь, чтобы я вернулась.

— А кто сказал, будто я этого хочу?

— Ты сказал, — почти выплюнула Джей-Джей сквозь стиснутые зубы. — Ты сказал, что хочешь меня на три недели. Забудь об этом. Прими холодный душ.

— Ты думаешь, я имел в виду… — Люк засмеялся. — Я сказал, что взбешен, а не что отчаянно хочу секса. И не имеет значения, как нам было хорошо с тобой. — Он помолчал. — А было очень, очень хорошо.