Тогда Джесси набрала побольше воздуха в легкие и заорала, призывая на помощь. Она сорвала голос, прежде чем поняла, что ее никто не слышит. Почти во всех соседних домах окна были темными — соседи скорее всего спали или ушли в гости. Единственным домом, где горел свет, был дом миссис Маккерди, но старушка была глуха как тетерев. Что ж, и с этим планом промашка.

Джесси вернулась к окну. Она села на крышу, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Однако в голову лезло только: «Что ты наделала? Из-за спасения одной птички ты теперь проведешь всю ночь на крыше».

Ветер усилился, и Джесси показалось, что температура упала сразу градусов на десять. Обхватив колени руками, она опустила голову. Потом смахнула со щеки непрошеную слезу.

— Ты слишком молода, чтобы умереть, Джесси. Ты еще и не жила толком. Думай! Думай! — сказала она себе. — Если ты умрешь, то никогда уже не увидишь те места, которые хотела увидеть.

Шериф сменил полицейскую форму на шорты и майку. Он собирался на ежевечернюю пробежку. На перекрестке он свернул налево, поменяв свой обычный маршрут. Как правило, Логан бегал через сквер, мимо своего офиса. Дорога в том направлении была ему хорошо знакома.

Но сейчас Дэйну не хотелось ничего привычного. Ему хотелось чего-нибудь особенного — например, увидеть рыжеволосую девушку, которая весь день не покидала его мысли.

Дэйн повернул на Хайгейт-лейн. Чем ближе он подбегал к Элмвуд-авеню, тем сильнее у него билось сердце.

Завернув за угол, он еще издалека увидел дом Паттерсонов. Свет внизу был погашен. Наверху горело только одно окно, похоже, кухни. Дэйн решил обежать вокруг дома и повернуть назад. И в это мгновение он услышал пение. Тихие мелодичные звуки молодого голоса. Старая песня «Битлз», правда, чуть фальшиво исполняемая, тут же напомнила ему о счастливой поре детства. Внезапно пение оборвалось.