— Ты его узнал?

— Но это сам Валентин Давидович Рашковский, — шепотом произнес исполнитель, невольно оглядываясь.

Заказчик быстро взял у него фотографию и положил в карман. Он испытующе смотрел на собеседника, словно решая, можно ли было вообще доверять ему такую тайну.

— Но как вы можете? Вы же с ним… Он ведь ваш друг… Все говорят, что вы его самый верный человек.

— Французы говорят: «Предают только свои». Слышал такое выражение?

— Да, конечно, слышал. Но вообще-то… это невозможно.

— Ты не согласен?

— Я не думал, что это он.

— Ты согласен или нет?

— Убрать Рашковского, — задумчиво сказал исполнитель, — это очень сложно. Вы знаете, как это сложно? Это невозможно.

— Знаю, — сурово ответил друг приговоренного. — Именно поэтому я и обратился к тебе. Его нужно немедленно убрать.

— Все говорили, что он ваш ближайший друг, — твердил ошарашенный исполнитель. — Я думал — вы пришли по его поручению…

— И поэтому решил предложить тебе убрать его? — с иронией спросил заказчик.

— Не понимаю все же, — выдохнул исполнитель, — как вы можете?..

— Я задал тебе вопрос, — не повышая голоса и не раздражаясь, сказал заказчик, — мне нужно знать твое решение.

— Не знаю… Не знаю, что и сказать.

— Ты отказываешься?

— Да я не понимаю только… Нет, но почему?..

— Это не имеет отношения к нашей беседе. Я тебе все равно больше ничего не скажу. Ты ведь понимаешь, что и у меня есть конкретные заказчики, готовые заплатить любые деньги за его устранение.

— Как это — «любые»?

— Ты можешь сам назвать сумму своего гонорара. Если, конечно, согласен.

— Не знаю. Я не думал…

— До свидания, — друг приговоренного решительно встал.

— Подождите. Я должен еще немного подумать. Это так неожиданно.

— У нас нет времени. Либо ты согласен, либо — нет.

— Вам придется увеличить мой гонорар, — как бы неожиданно для себя проговорил будущий убийца, ощупывая свое лицо ладонью, словно сомневаясь в реальности происходящего, — это гораздо труднее, чем убрать обычного политика. Мне понадобится время.