Его губы скользнули вниз, добравшись до чувствительного местечка за ухом. Набрав в грудь воздуха, он подул на ее кожу, приблизив лицо настолько, что Лара ощутила трепет его ресниц на своей щеке. Он обнимал, трогал и пробовал ее на вкус, словно смаковал диковинное блюдо. Никогда прежде не испытывала она ничего подобного.

– О, прошу вас!.. – выдохнула она, выгибаясь, когда его язык коснулся лихорадочно пульсирующей жилки.

– Назови мое имя! – прошептал он.

– Нет…

– Назови. – Он положил ладонь на ее грудь, обхватив длинными пальцами чувствительную округлость. Сосок затвердел в теплой выемке его руки, взывая к ласке. Лара бешено рванулась и, вывернувшись из его рук, сделала несколько нетвердых шагов, очутившись вне пределов его досягаемости.

Прижав руку к ноющей груди, она в изумлении смотрела на него. Лицо его казалось бесстрастным, но прерывистое дыхание выдавало, что он, так же как и она, пытается взять себя в руки.

– Как вы могли? – возмущенно воскликнула она.

– Ты моя жена.

– Хантер никогда не целовался!..

– Я изменился, – невозмутимо заявил он.

– Вы не Хантер! – выкрикнула она через плечо, устремившись к двери.

, – Лара, – окликнул он ее, но она не обратила внимания. – Лара, посмотри на меня!

Что-то в его голосе заставило ее помедлить в нерешительности. Она неохотно остановилась на пороге и взглянула на него.

Он протянул ей какой-то предмет.

– Что это? – полюбопытствовала она.

– Подойди и увидишь.

Заинтригованная Лара осторожно приблизилась к нему. Большим пальцем он нажал на крошечный замочек, и крышка покрытой эмалью шкатулки распахнулась, открыв взору миниатюру с портретом Лары.

– В течение долгих месяцев я каждый день смотрел на нее, – тихо промолвил он. – Даже тогда, когда не мог вспомнить тебя после кораблекрушения, я знал, что ты принадлежишь мне. – Сжав ладонь, он закрыл коробочку и сунул ее в карман сюртука.