— Ничуть. — Он засмеялся и отхлебнул еще кофе.

— Попробую угадать.

— Мы живем в свободной стране.

— Наверное, Джордж.

Он покачал головой.

— Джон?

Отрицание.

— Деррик?

— Сдавайтесь, миссис Гэмбрел. Никто не угадает мое имя и за миллион лет.

— Зовите меня Кэсс. Перейдем на «ты»?

Он явно не собирался говорить ей, а у нее не хватило честности признаться себе, что ей нет нужды знать его второе имя. Кэсс вдруг поняла, что пристала к парню, будто изголодавшаяся по любви вдовушка. Она выпрямилась и приготовилась ретироваться.

— Еще увидимся, Рэйф.

— Спасибо за кофе, Кэсс.

Вернувшись домой, Кэсс строго-настрого запретила себе думать о Рэйфе иначе как о соседе. Ну, возможно, о человеке, который сможет приучить Энди к дисциплине. Но не более.

— Мне неинтересен Рэйф Сантини, — громко произнесла она, надеясь, что сказанные вслух слова станут правдой не только для ушей. Заявление прозвучало неубедительно.

Черт с ним, с этим красавцем и его задницей! Она тут же мысленно вычла из своего десерта два печенья в наказание за грубое слово. Если так пойдет дальше, десерта ей не видать до 2010 года.

Рэйф трудился на крыше все утро и после полудня. Однообразная работа — удаление старого гонта — оставляла свободу для раздумий. Но мысли не шли дальше женщины, живущей через дорогу. Прошла неделя с тех пор, как он спас ее из ванной, но по-прежнему не удавалось забыть ту минуту, когда он держал ее в своих объятиях.

А тут еще Энди постоянно вертится под ногами, задавая Рэйфу вопросы чуть ли не о каждом его движении. Сначала мальчишка казался ему надоедливым, и Рэйф не знал, что отвечать малышу, но Энди был очень серьезен. Маленький, но уже мужчина. Разговаривать с таким намного легче.

Рэйф всегда сторонился «семейных» женщин. Тех, которые присматривают себе мужа, а детям отца. Тех, которые требуют обязательств — он не сомневался, что именно в этом заключается цель большинства женщин. Женщина просто не будет счастлива, пока каждый знакомый холостяк не женится.