— Энди! — Сейчас в голосе ясно звучал гнев. Радость пропала с лица мальчика, словно грозовая туча заслонила солнце.

— Лучше поторопиться. — Мальчик зашагал по ступеням. Рэйф поспешил за ним. Они остановились перед дверью ванной.

— Не волнуйся, мамочка! Я привел помощь.

— Кого еще? Единственный человек, с которым тебе позволено разговаривать, находится сейчас в отпуске.

— Ну, мама... Я привел дядю из дома через дорогу. У которого, ты говорила, такая красивая попка.

— Энди, — запротестовал голос.

Рэйф проигнорировал комментарий, решив, что лучше помочь женщине побыстрее выбраться из ванной, пока бедняжка не взорвалась от ярости. Он усмехнулся, подумав, что просыпался и в худшие дни. Возможно, этот день будет не таким плохим.

Рэйф обследовал дверь. Вся проблема оказалась в нескольких пластмассовых солдатиках, заклинивших ее.

— Разыгрывал сражение?

Мальчик улыбнулся, показав ряд прекрасных белых зубов.

— Ага, при Геттисберге. Мы проходим в школе Гражданскую войну.

— Энди, нужно говорить «да», а не «ага». И оставь, пожалуйста, истории про войну до лучших времен, — снова зазвучал голос из-за двери. — Война тут ни при чем — замок заело.

— Прости, мамочка.

— Все в порядке, Энди. Думаю, заколка поможет.

Женщина явно успокоилась, встревоженный оттенок в голосе пропал. Славный голос! Он звучал словно из его мечты. Старой мечты, которой он не позволял возвращаться многие годы. Сладкий голос напомнил ему воскресное утро в церкви и ленивые дни в постели. Образы семьи и домашнего очага замелькали перед его глазами, прежде чем он успел прогнать их.

— У меня нет заколок, — проговорил Рэйф, — но я что-нибудь придумаю. У вас есть отвертка?

— Внизу, на кухне. Что вы собираетесь делать?

В ее голосе снова слышалась тревога. Кроме того, Рэйф заметил и признаки раздражения. Интересно, сколько времени она в ловушке? Вероятно, ее тревожит, что в доме наедине с сыном оказался незнакомец. Но он не насильник и не маньяк-убийца; он пытается спасти ее.