Другие дети по соседству были старше Энди, и Рэйф видел, что мальчик играл в одиночестве всю последнюю неделю. Что-то в отшельничестве мальчика вызывало симпатию и сочувствие у Рэйфа. Ребенок не должен ощущать себя брошенным. Рэйфа никогда не оставляли одного, и по какой-то причине ему хотелось того же для сына Кэсс.

Энди бросил мяч назад, и Рэйф поймал его одной рукой.

— Ты когда-нибудь ходил смотреть баскетбол, Энди?

— Нет, мы ходим в аудиторию Боба Kappa смотреть пьесы и слушать музыку. — Энди скривил лицо, словно от боли. — Иногда мы видим людей, идущих на игры «Мэйджик».

— И что вы смотрели?

— Французскую пьесу «Les Misйrables»

Рэйф усмехнулся.

— Могу поспорить, стадион «Орландо» — лучше.

— Вы видели игры «Мэйджик»?

В голосе мальчика прозвучала — хоть и слабая — нотка зависти. Рэйф удивился: неужели Кэсс не понимает, насколько сильно ее сына привлекает спорт? Вероятно, не понимает, иначе повела бы его на стадион. Она — добрая и заботливая мать, даже иногда слишком.

— Ага. У меня абонемент на весь сезон.

— О! — едва не простонал мальчик так тоскливо, что Рэйф улыбнулся. Малыш совсем не глуп и понимает толк в спорте, чем гордился бы любой отец.

Они поиграли в мяч еще немного.

— Хочешь сходить на игру?

— Еще бы! Но мама никогда не отпустит. Она все еще ворчит из-за бейсбола на прошлой неделе.

Кэсс нужно отпустить вожжи. Ее сын растет, становится мужчиной, а она сопротивляется каждому его шагу.

— Спросим, не захочет ли она пойти с нами, — предложил Рэйф.

— Вы думаете, она согласится?

Нет, подумал Рэйф, не захочет, но отказать сыну ей будет трудно.

— Можно спросить.

Они вернулись к Кэсс, которая приготовила чай со льдом и свежие лепешки с отрубями. Она напоминала Рэйфу идеальное представление каждого американца о матери: добрая, надежная и заботливая. Печет, стирает и всегда дома, когда Энди возвращается из школы.