Наконец они доехали до стадиона. Кэсс крепко взяла Энди за руку, но мальчик мог вытерпеть это лишь несколько минут.

— Мамочка, отпусти. Я никуда не денусь.

— Нет, Энди. Здесь сейчас слишком много машин.

Рэйф видел, что надвигается крупный внутрисемейный скандал, и нашел единственный способ предотвратить его:

— Я тоже возьму твою маму за руку. Пойдет?

Энди кивнул, а Кэсс посмотрела на Рэйфа с подозрением, но тот взял ее за руку и наклонился к ней:

— Я тебя не съем.

— Я и не боюсь.

Рэйф засмеялся, и они поднялись по ступеням к входу. Рядом с Кэсс он чувствовал себя так хорошо, как не чувствовал давным-давно.

Всю игру Энди вел себя как заядлый болельщик «Мэйджик». В перерыве он канючил, чтобы Кэсс разрешила ему заняться спортом. А она мягко, но решительно говорила мальчику — не сейчас.

Когда один из игроков получил травму, она выразительно посмотрела на Рэйфа и Энди, не произнеся ни слова. Рэйф понял, что она хотела сказать. Ее малыш хочет играть в игру, которая может повредить ему, и, пока Кэсс дышит, она будет беспокоиться о нем.

Рэйф повернул машину к дому Кэсс. Энди, свернувшись калачиком, спал на заднем сиденье. Рэйф понял, что тоже не хочет, чтобы мальчик получал травмы.

Но он знал, что на каждого травмированного в спорте приходится дюжина малышей, которые не получают травм. Стоит ли убеждать в этом Кэсс? Не вмешивайся, предупредил внутренний голос.

— Хочешь, я отнесу его в дом? — спросил Рэйф, заглушив двигатель.

— Пожалуйста. — Кэсс открыла входную дверь, и Рэйф прошел в спальню Энди. Он уложил мальчика на кровать и встал у двери, наблюдая, как Кэсс переодевает Энди в пижаму. Сердце защемило, и он покинул спальню.