– Папа, – ответила она, – постарайся, пожалуйста, понять. Это была ошибка. Я совершила ошибку. Я совершила ошибку.

– Ошибка? Ты опорочила память матери, а говоришь, что совершила ошибку?

– Папа, пожалуйста, – взмолилась она, слезы струились по ее лицу.

– Я должен идти, – сказал он. Он вдруг сразу постарел, плечи ссутулились, морщины глубже врезались в лицо. – Мне нужно заниматься лошадьми.

– Я помогу тебе, – с жаром предложила она, готовая на все, лишь бы заставить его забыть о ее вине.

– Нет! – резко оборвал ее отец. – Я не нуждаюсь в помощи. Не могу смотреть на тебя и вспоминать ее.

– Папа, пожалуйста, попробуй понять, – повторила Ринна, когда отец открыл дверь.

Он обернулся и взглянул на нее. Ей показалось, что она увидела незнакомого человека. Отвращение в его взгляде смешалось с разочарованием и отчаянием.

– Не называй меня так, Ринна, – он осекся, произнеся ее имя. – Не называй меня «папа». У меня больше нет дочери. Я больше не хочу тебя видеть.

Ринна была ошеломлена. Она понимала, что он расстроится и будет в гневе, но что он возненавидит ее, этого она никак не ожидала. Проплакав остаток утра, днем она упаковала вещи и, взяв все свои деньги, покинула дом. Одной из черт, унаследованных ею от отца, была гордость, доходившая порой до упрямства. Она не могла больше оставаться здесь. Пришло время взрослеть.

На автобусной станции она взяла билет до Лексингтона в штате Кентукки, именно туда покупал билет мужчина, стоявший перед ней в очереди в кассу. Три дня она провела в гостинице, пытаясь разобраться, что ей делать дальше. Настало время взглянуть правде в лицо: она беременна и должна находиться под наблюдением врачей. А она одна, в чужом городе. На следующий день Ринна поселилась в доме для матерей-одиночек. Дальше все было просто. Она купила дешевое обручальное кольцо, во избежание лишних вопросов при заключении контракта на работу использовала слово «миссис» вместо «мисс» и получила должность учительницы в школе Прайс для детей с дефектами в развитии.