Ринна быстро нашла скакуна. Опершись на верхнюю перекладину изгороди, она с восхищением стала наблюдать за ним. Наконец-то сможет исполниться заветная мечта семьи Мартинов, подумала она.
Конь был великолепным: правильной формы голова с ясными глазами, мощные покатые плечи, широкая грудь, короткий сильный круп, стройные задние ноги и, наконец, гармонично развитые бедра с удлиненными мышцами. Подняв уши, животное напряженно вслушивалось. Ринна поняла, что этот лоснящийся серый жеребец мог бежать очень быстро, сохраняя силы даже на длинных дистанциях, – главное требование для настоящей скаковой лошади. Наклонившись, она проскользнула под перекладиной и осторожно приблизилась к жеребцу. Для двухлетки ведет себя вполне прилично, заключила она, погладив его по холке.
От ее прикосновения дрожь побежала по телу коня, но он не двинулся с места, а лишь слегка шевельнул хвостом. Он был крупнее, чем положено для двух лет, уже достигал более полутора метров в холке: его загривок доходил Ринне до плеча. Она постаралась тихим голосом успокоить скакуна и провела рукой сверху вниз по его передним ногам в поисках изъянов. Конь игриво ткнулся в нее мордой, что было совсем нехарактерно для настоящего рысака.
– Спокойно, – пробормотала Ринна, поглаживая мягкую шерсть на его морде.
Ноздри коня раздувались, она чувствовала на себе его дыхание. Непрошеные воспоминания об отце и другой скаковой лошади, крупном, поджаром жеребце по кличке Бравый Воин, обожгли ее словно огнем. В какой-то момент образы прошлого так ярко озарили все вокруг, что ей показалось, будто она вновь во Флориде и ранним утром скачет верхом по покрытым росой лугам.
Ринна зажмурила глаза, безуспешно пытаясь унять боль воспоминаний. Она, юная и беззаботная, училась в колледже и работала вместе с отцом тренером скаковых лошадей, вспоминала сейчас она. Те годы, полные любви и упорного труда, навсегда останутся лучшими в ее жизни. Ринна не видела отца и скакуна по кличке Бравый Воин уже четыре года и вряд ли увидит их когда-нибудь. Они часть ее жизни, ее прошлого, к которому она отрезала все пути, когда сбежала в Кентукки, сбежала одна, ожидая рождения ребенка.