– Какое мне дело до Джека Картера, – не уступала Ринна. – Дело в нас. Из мира скачек они или нет, они – люди не нашего круга.

– Послушай, Ринна, мы живем не в средние века. Хватит корчить из себя пуританку, пора бы для разнообразия немного расковаться. Что плохого, если ты немного повеселишься?

– Курить травку—не значит быть раскованной, – ответила Ринна. – Как и отбиваться от заигрываний всяких пьяниц. – Она злобно посмотрела в сторону высокого блондина, который, проходя мимо, ущипнул ее.

– Тогда уходи, – сказала Шелли, подмигивая блондину. – Ступай домой пешком, вот и развлечешься. Я остаюсь и собираюсь отлично провести время.

Ринна вздохнула, сбежать отсюда совсем не так просто. Чтобы попасть сюда, им пришлось проехать в машине Шелли более шестидесяти миль от Окалы до Тампы.

– Шелли…

– Хватит, Ринна, это же, в конце концов, вечеринка. Ты ведь не ждала, что здесь будут угощать молоком с печеньем? Никто не сделает тебе ничего дурного. А ты ведешь себя так, словно кто-то собрался лишить тебя невинности.

Эта неприступность Ринны служила предметом постоянных насмешек Шелли. Глупо, конечно, но Ринна начинала чувствовать себя виноватой в том, что, учась в колледже, не позволяла никому даже дотронуться до себя. По понятиям их студенческого городка, провозгласившего культ секса, она принадлежала к неудачливому меньшинству, а, по мнению Шелли, так и вовсе была ненормальной.

Шелли втиснула ей в руку бокал:

– Держи, может, это поможет тебе.

Ринна с тревогой посмотрела на бокал. Она не привыкла пить. И к тому же ее отец очень неодобрительно относился к алкоголю.

– Что это?

– Пунш из шампанского, что еще? Выпей и прекрати занудничать. Честно, Ринна, не знаю, зачем ты вообще пошла со мной. Тебе следовало остаться дома с твоими глупыми лошадьми.

Шелли повернулась и направилась в глубину комнаты к какому-то мужчине.