Весь первый этаж постоялого двора представлял собой сырую и мрачную длинную комнату с низким закопченным потолком и каменными стенами. За грубо сколоченным сосновым столом расположились четверо похитителей. Перед каждым стояло по глубокой глиняной миске с жареным мясом и тушеным картофелем и по кружке холодного эля. Мужчины, морщась, ерзали на жестких дубовых скамьях: им никогда прежде не случалось проводить целый день в седле, и теперь они расплачивались за утреннее приключение болью и ломотой во всем теле.

— Я вам точно говорю, не очень-то ей доверяйте, — пробурчал один из них. — Больно уж она тихая. Смотрит этими своими глазищами — ну чисто ангел, а поди узнай, что у нее на уме. Как бы нам не влипнуть с ней в историю…

Все нахмурились, а говоривший продолжил:

— Вы его знаете не хуже меня. Если что сорвется, то нам несдобровать.

Мужчина в полосатой рубахе отхлебнул из кружки.

— Сдается, Джо прав. Уж если женщина так ловко обходится с лошадью, то может и чего похлеще выкинуть. С ней нужен глаз да глаз. Кого к ней на ночь приставим? Есть добровольцы?

Никому не улыбалось провести бессонную ночь после такой тряски. Самое разумное было бы связать пленницу, но они получили строгий наказ не причинять ей ни малейшего вреда.

— Джо, ты помнишь, как наш док тебе грудь зашивал? Он дал тебе какой-то порошок, и ты спал как убитый, пока он в тебя иголкой тыкал. Вот бы достать такое снадобье. — Джо внимательно оглядел других постояльцев, среди которых были и парочка нищих, и прилично одетый джентльмен, в одиночестве сидевший за столом в углу. В такой разношерстной компании можно купить все что угодно.

— Что ж, можно попробовать, — сказал он.