Ведомая любопытством и подталкиваемая неким открывшимся в ней инстинктом, она осторожно смяла в ладошке мошонку и прикоснулась губами к твердому стволу. Хотя, будучи скромницей, она никогда такого не делала, да и попросту не умела. Глубоко набожные родители всегда внушали ей, что секс всего лишь суровая необходимость для продолжения рода, кара божья за первородный грех. И наслаждаться им, а тем более трогать, ласкать или просто любоваться мужскими гениталиями, это жалкий удел падших женщин, продающих свое тело мужчинам, а душу дьяволу. Но, как известно, запретный плод сладок и как бы она ни старалась быть послушной дочерью и как ни боялась стать одной из падших женщин, она все же жадно наслаждалась про себя каждый раз, когда позволяла себе редкий секс с мужем, боясь, что тот это заметит. Может, потому-то Бог так и не наградил ее ребенком, а муж оказался в чужих объятиях.

Хотя она так и не посмела ни разу даже взглянуть в сторону греховного места мужчины, тем паче прикоснуться к нему или приласкать, даже когда муж намекнул об этом в их первую брачную ночь. Сексом они всегда целомудренно занимались в полумраке ночи, либо под простыней.

Наверное, поэтому она сейчас столь страстно накинулась с жадностью умирающего от жажды в пустыне путника к этому источнику греха. И нежность со старательностью ее прикосновений компенсировали всю неумелость ее ласок. Она гладила и сжимала его в руках, целовала и облизывала как леденец и один раз, набравшись решимости, даже взяла в рот, чувствуя, как пульсировал он внутри и щекотал ей нёбо и щеки. И это ей так понравилось, что не хотелось останавливаться, когда он взял ее за подбородок, задрал голову, поцеловал и опрокинул навзничь.

Скинув парой ловких движений брюки, он прижался к ней всем телом, запрокинув ей руки за голову. Она почувствовала, как он осторожно вошел в нее и их промежности медленно сомкнулись в своем роде поцелуе. Неотрывно глядя на нее, он все энергичнее работал бедрами, буквально сжигая ее тело изнутри.