Единственным преимуществом этого неожиданного и нелепого развода было возвращение Паскаль домой. Это ее временное решение, к величайшей радости Анри, растянулось на три года. Он принял ее с распростертыми объятиями.

Уйдя от Самюэля, Паскаль целиком погрузилась в работу. Казалось, она интересуется лишь своими пациентами, а не собственной жизнью, что весьма огорчало Анри, который считал, что она понапрасну растрачивает свою молодость. Работа в легочном отделении с утра до вечера, не считая ночных дежурств, не могла быть пределом мечтаний тридцатилетней женщины. Когда однажды утром он увидел ее в джинсах, кроссовках и свитере с большим воротом, то невольно подумал, что немного кокетства и легкомыслия ей бы не повредили. Кроме того, по мнению Анри, женщины были созданы вовсе не для того, чтобы делать карьеру и удовлетворять таким образом свое тщеславие. Возможно, его взгляды отставали от жизни, но это была его собственная дочь, и он сожалел о том, что она жертвует своим женским предназначением ради профессии и карьеры. Но стоило Паскаль уделить внимание своей внешности, как все тут же замечали, насколько она была красива. Он неоднократно брал ее на приемы, где собиралась врачебная элита, и каждый раз она выглядела потрясающе. В платье или в костюме, на высоких каблуках, с умело наложенным макияжем и замысловатым шиньоном, она становилась совсем другой: идеальный силуэт, совершенный профиль, в котором нелегко было распознать ее смешанное происхождение. Все мужчины были просто очарованы ею, и тогда Анри, представляя дочь коллегам, с удовольствием уточнял, что она также пневмолог.

Сначала Анри думал, что она бросит учебу на медицинском факультете, что все это из желания попробовать заниматься тем же, чем занимается он и Адриан. Он полагал, что Паскаль не сможет осилить этот слишком длинный путь.