Скоро он достигнет пенсионного возраста, однако ничто не принуждало его покидать клинику. Но хотел ли он продолжать работать? Ради кого и ради чего ему теперь надрываться? Адриан ни за что не возьмет на себя управление клиникой. Выйти на пенсию – значит обречь себя на бездействие. Несколько партий в гольф, воскресные прогулки не заполнят пустоту недель, месяцев, лет, которые ему предстояло прожить. Может, завести любовницу? Почему бы нет… Он уже делал несколько попыток, разумеется тайных, но они не сделали его счастливым. Он очень любил свою жену, и его никто больше не интересовал, но своей сдержанностью и стыдливостью Камилла сама провоцировала его на поиск связей на стороне. К тому же в течение последних десяти лет она почти постоянно отказывала ему в близости. С возрастом же у нее и вовсе стало проскальзывать какое-то враждебное чувство по отношению к нему. А может, оно и раньше было, просто ей лучше удавалось скрывать свою неприязнь?

Он толкнул дверь ресторана и сразу же увидел Адриана, сидевшего за стаканом шабли.

– Есть новости от Паскаль? – спросил Адриан, вынимая бутылку из ведерка.

Налив отцу вина, он закурил, сделал глубокую затяжку и разогнал рукой облако дыма.

– Прекращай отравлять себя, Адриан, – поморщился Анри.

– Не беспокойся, я курю все реже и реже, это везде теперь запрещено.

– Слава богу! Твоя сестра возвращается завтра или в воскресенье утром. Волноваться нет причин, Самюэль позаботится о ней.

Анри видел, с какой нежностью Самюэль обращался с ней там, на кладбище. Он обнимал Паскаль за плечи, был очень внимателен и в конце осторожно увел ее оттуда.

– Ты думаешь, он все еще любит ее?

– В любом случае не он был инициатором развода.

– Боже мой! – прошептал Анри, чувствуя, как облако скорби вновь окутывает его, и понимая при этом, что должен сделать усилие и вырваться из него. Он посмотрел на сына. Адриану сорок, и он все еще холостяк, но его жизнь полна разнообразных любовных романов, и он не собирается, судя по всему, ставить в этом деле точку. Блондин с голубыми глазами, он не походил ни на кого, и менее всего на свою мать, черты лица которой Анри почти забыл. Камилла растила Адриана с двух лет, и они обожали друг друга. Он был прекрасным, счастливым и цветущим ребенком.