- Ты звонила в агентство? - спросил он у нее.

- Они обещали прислать список через полчаса, - кивнула Лида.

- Ты сказала, что список будет у меня на столе уже утром, - чуть повысил он голос. Она знала, что он не контролирует свои эмоции только в крайнем случае.

- Я им три раза звонила. Они извинялись и обещали прислать ровно к одиннадцати, - с испугом пояснила Лида.

- Хорошо, - кивнул он, отпуская секретаря, - вызови ко мне Кудлина. И ни с кем больше не соединяй.

- Вы просили напомнить насчет вашего звонка в Министерство финансов.

- Не нужно. Я позвоню после перерыва. Напомни мне еще раз после перерыва.

Она вышла из кабинета. Длинные ноги личного секретаря были символом успеха фирмы. Он недовольно посмотрел ей вслед. Слишком длинные ноги, подумал он. Слишком длинные. Может, нужно даже ее убрать в другое место.

Мягко открылась дверь в кабинет. Вошел Леонид Дмитриевич Кудлин.

Ему было под пятьдесят. Мягкие манеры ресторанного метрдотеля, вкрадчивая походка, тихий голос, плавные движения рук. Редкие рыжеватые волосы коротко пострижены. Мясистое лицо и большие уши делали его чем-то похожим на слона. По-своему этот человек был легендой семидесятых, когда по всему Советскому Союзу развернулось так называемое движение "цеховиков". Именно тогда Леонид Дмитриевич организовал настоящее подпольное производство в Закавказье и в Средней Азии. Власти беспощадно подавляли любые поползновения на организацию параллельной экономики и вместе с тем признавали, что производство, налаженное "цеховиками", гораздо эффективнее неповоротливой государственной экономики.

Кудлин несколько раз имел крупные неприятности с законом, дважды был судим. Но в первом случае он получил лишь условный срок, а во втором спасла амнистия. К концу восьмидесятых, когда было наконец разрешено кооперативное движение, Кудлин довольно скоро и быстро начал организовывать сеть кооперативов, но быстро понял, что на легальном производстве нельзя по-настоящему разбогатеть.