Он купил ей маленький домик в Шерман-Оукс, и Алиса тут же развила кипучую деятельность на новом месте. Она решила, что коли уж> ей не суждено стать звездой, то она должна стать чем-то вроде духовника всех окрестностей. Мысль оказалась удачной. К вящему изумлению Ленни, мать начала регулярно появляться в программах местного кабельного телевидения и болтать, что Бог на душу положит. После этого он нередко стал за глаза называть ее "моя мамочка-трепло".

Иногда последние годы его жизни казались Ленни одним большим счастливым сном - его женитьба на Лаки, головокружительная карьера... Абсолютно все!

Откинувшись на спинку кресла, он сузил глаза и обвел пляж внимательным взглядом. Опять она! Блондинка в купальнике усердно демонстрировала ему свои пышные прелести. Она уже несколько раз продефилировала мимо его кресла с явным намерением быть замеченной.

Конечно же Ленни ее заметил, ведь не покойником же он был в самом деле, а всего лишь - женатым мужчиной, и когда-то блондиночки с телом, ради которого можно умереть, были и его слабостью. Еще раньше, утром, она попросила разрешения сфотографироваться вместе с ним, но Ленни вежливо отказался: фотографии знаменитостей, особенно в обнимку со смазливыми поклонницами, обладали малоприятной тенденцией - рано или поздно появляться в бульварных газетенках.

Сообразив, чем вызван отказ, девица удалилась и через несколько минут вернулась с накачанным культуристом, не знавшим ни слова по-английски.

- Мой жених, - с ослепительной улыбкой пояснила она. - Ну, пожалуйста...

После этого Ленни сломался и позволил сфотографировать их троих.

Теперь блондинка делала новый заход. Длинные ноги, упругие круглые ягодицы в купальных трусиках-ниточках, твердые груди с сосками, выпирающими сквозь тонкую ткань... Смотрелось неплохо, но двигаться дальше в том же направлении ему представлялось излишним.