Вместо этого она погрузилась в мир странных кошмаров. Огромный черный человек навалился на нее, а когда он удалился, она осталась голой, одинокой, дрожащей. К тому же она не могла двигаться. А глубоко в ней, там, где ее любовник излил свое семя, она ощутила движение. Она увидела, что из нее начинает расти дерево. Оно было высокое, громадное, ветви раскинулись так широко, что скрыли все вокруг. Она стала кричать.

Роберт проснулся, обнял и успокоил дрожащую Эрлев. Он с изумлением выслушал ее сон о дереве.

— Я не посеял в тебе никакого дерева, — смеясь, сказал Роберт и ласково погладил девичий живот и треугольник волос. — Может быть, крошечного младенца, сына или дочку, но непременно и в плоти и крови. Именно этому дает начало мужское семя, но уж никак не дереву.

И она тоже стала смеяться. Затем они опять затеяли любовную игру, и Эрлев стала задыхаться от сладости и восторга. А после отдыха возобновилась любовная схватка.

Вскоре Эрлев действительно обнаружила, что в ней зародилась новая жизнь. Она часто вспоминала свой сон, и ей становилось страшно. Она решила рассказать его матери. Правда, ее мать не очень обеспокоили страхи дочери, ибо к тому времени их семья стала ощущать плоды доброго расположения Роберта. Братья Эрлев получили небольшие должности при дворе графа. Дело отца разрасталось и процветало. Роберт с нетерпением ждал рождения ребенка. Однако его отношения с братом оставались весьма натянутыми и походили скорее на гражданскую войну.

В августе 1027 года герцог Нормандии Ричард скоропостижно скончался. Эрлев в это время редко видела своего любовника. В стране заговорили о братоубийстве. Хотя у герцога был законный сын, его отправили в монастырь. Роберт стал герцогом Нормандии.

Поздней осенью Эрлев родила сына. Она стонала и мучилась во время родов и вспоминала свой сон, потому что ей в этот момент казалось, что ее и впрямь разрывает дерево.