— Знаешь, Фальстаф, меня это самого беспокоит. Да, он горячий, и ты последи за ним. И, ради Бога, не пускай его в бой еще хоть года три.
— Но, сир! — запротестовал Аларик. — Я ведь доказал, что я могу…
— Двенадцатилетний мальчишка не может безболезненно научиться искусству убивать, — сказал Вильгельм. — Пошли. Я соскучился по дому. Мы выезжаем.
Аларик молча ехал позади герцога. Когда солнце село, Вильгельм повернулся к нему.
― Вероятно, скоро ты станешь свидетелем еще одной битвы. Мы направим войска в Анлу. Мы докажем, что есть ублюдки, с которыми надо считаться. Не правда ли, мои друг?
― Истинная правда, ваша светлость! — радостно подтвердил Аларик.
Глава 2
В ту ночь, когда родилась Фаллон, в темном саду запел соловей. Потягивая добрый английский эль, Гарольд слушал его трели и размышлял о том, что, какие бы страдания и беды ни обрушились на людей, земля останется прежней: птицы все так же будут петь, черви — разрыхлять землю, а красавцы олени — бродить по лесам.
Он вздрогнул, когда Эдит снова закричала — на сей раз громче обычного. «Господи, помоги ей, пусть у нее все пройдет благополучно!» — вознес он про себя молитву. Ему было лишь двадцать три года, он еще очень молод, но этот ребенок у него третий. Хотя «датская женитьба» на Эдит Сваннесхалс не была освящена церковью, Гарольд чтил и любил Эдит, и общество признало их брак.
Гарольд еле слышно вздохнул. Он не мог обвенчаться с Эдит в церкви, не сведя на нет всех усилий отца, предпринятых им ради процветания их рода. Когда-нибудь в будущем, возможно, Гарольду придется вступить в брак по политическим соображениям. Эдит это понимала и никогда не обременяла его просьбами. Гарольд еще больше любил ее за это, и сейчас, когда она давала жизнь его третьему ребенку, он остро чувствовал ее боль.