— Отправь ее к нему, — негромко сказал Годвин.

— Что?! Отец, да ты в своем ли уме?

— Вполне. И поэтому советую отправить ее к королю. Он буквально боготворит ее. Он сослал свою жену в монастырь за то, что она твоя сестра, но не может оторваться от твоего ребенка. Это наше связующее звено. Отправь ее. Ее мать может находиться неподалеку. Король зол на тебя, но он позаботится о Фаллон.

— Ей нет еще и четырех лет! — продолжал сопротивляться Гарольд.

— Верно, она ребенок, но она твоя дочь и моя внучка, Гарольд. Она не по годам развита и предана нам. Она будет нашими глазами и ушами во дворце в наше отсутствие.

Гарольд взглянул на Эдит. Та закусила губу и опустила голову. На ее руках оставались сыновья — их сейчас было уже трое, и хотя Эдит нежно любила Фаллон, она не намерена была спорить с Годвином. Идея оставить Фаллон у короля казалась ей разумной.

— Последнее слово за тобой, Эдит.

— Король будет баловать ее, — просто сказала женщина.

Гарольд опустился в кресло возле камина и вздохнул. Затем поднял руку, показывая, что сдается.

— Ладно, отправляйте ее к королю. И, отец, я буду молиться, чтобы ты оказался прав, и мы побыстрее вернулись.

Годвин пожал плечами, и облачко набежало на его лицо.

— Мы вернемся! Эдуард Неблагодарный! Я покидаю страну из-за него и его иностранных друзей. Сын мой, мы скоро вернемся со славой. Я обещаю тебе.

Годвин с сыновьями покинул Англию. Фаллон более года прожила во дворце короля, где и отпраздновала свое пятилетие. Ей было неуютно и тоскливо, и, несмотря ни на какие подарки, она не могла забыть родного дома. Она понимала, что во дворце она и гостья и пленница.

Фаллон любила своего дядю Эдуарда, но это не могло в полной мере скрасить ей горечь одиночества. Она знала, что ее горячо любимый отец, дед и дяди были изгнаны из страны. Она знала и то, что этому предшествовала страшная смута, а причиной ее были говорящие на французском языке люди — норманны.