— Годвин, граф Уэссекский, вернулся из ссылки!

Прошел почти год со времени визита Вильгельма, когда во дворце Эдуарда прозвучали эти слова. Их повторяли либо с волнением, либо с трепетом.

В этой суете на Фаллон не обращали внимания. Телохранители и рассыльные Эдуарда всячески избегали ее; повара и слуги шепотом говорили об угрозе новой войны, и лишь Элсбет, ее горничная, была, как и прежде, рядом с ней.

— Говорят, что он прибыл на остров Уайт, — сказала Элсбет так, словно этого ожидала. — Его приветствуют как героя, как он того и заслуживает. Фи! Ну как можно без графа? Ведь это будет не графство, а притон нормандских воров, которые мечтают урвать себе побольше от Англии!

— Дедушка вернулся! — воскликнула Фаллон. — И с ним мой отец!

Элсбет перекрестилась.

— Да, дитя мое, с ним твой отец. И он тоже великий герой.

В сущности, Фаллон мало интересовало, кто был и кто не был героем. Просто она хотела домой. Ей хотелось, чтобы дедушка снова подбрасывал ее вверх, чтобы она могла угнездиться рядом с мамой на большой родительской кровати. Ей хотелось поиграть со своими братьями. Но больше всего ей хотелось быть рядом с Гарольдом. Никто не мог сравниться ним. Кто еще говорил с ней так серьезно и так заразительно смеялся? Кто мог так внимательно отнестись к ее проблемам? И только отец позволял ей вместе с братьями учиться фехтовать.

Гарольд не смущался тем, что Фаллон была девочкой. Он с улыбкой говаривал:

— Фаллон хорошо чувствует оружие. Она может заниматься вместе с мальчиками. — Когда мать иногда возражала, он становился очень серьезным. — Эдит, много времени прошло с тех пор, когда викинги совершали набеги на нашу страну. Мы мирная нация земледельцев и рыбаков. Но кто знает? — Он пожимал плечами и подмигивал Фаллон. Эдит замолкала, а ее непокорная дочь говорила с самым смиренным видом, что в таких обстоятельствах надо уметь защищать себя.