— Нам не надо бояться, — сказал Аэлфин, неловко кладя руку ей на плечо.

— Не смеши меня. Я ничего не боюсь! Я никогда не буду бояться! — возразила Фаллон. Она взяла Тэма и прижала его к себе. — Все в порядке, Тэм, все в порядке. Дедушка обязательно поправится.

Но она не была в этом уверена, как не были уверены и ребята. Вероятно, они инстинктивно почувствовали, что прежнее не повторится, что их суровый и властный дедушка никогда больше не ущипнет их за щеку, не усадит на колени и даже не повысит на них голос и не отругает.

Годвин так и не заговорил. В четверг он умер.

После смерти отца Гарольд стал самым важным человеком в стране. С уходом Годвина король обратил свои взоры на него. Однажды ночью Фаллон подслушала, как в родительской спальне отец, смеясь, говорил матери, что Эдуард теперь и шагу без него не может ступить.

— Думаю, — размышлял Гарольд, — что я для короля более удобоваримый кусок, чем отец. Я не обладаю его неистовым характером.

— Нет, — ласково сказала Эдит, — ты спокойный и рассудительный. Ты прислушиваешься к людям и делаешь все, чтобы уменьшить тот вред, который приносят дикие обещания короля. Ты терпелив к нему, ко всем относишься по-доброму и с пониманием. Ты выдающийся граф!

— Гм, — недоверчиво проговорил отец. Он поцеловал жену и зашагал по комнате. — Я обсуждал вопрос о преемнике с королем. Мы собираемся отправить тайных посланцев на континент, чтобы найти других членов королевской семьи.

— Наверняка прямых наследников нет, — усомнилась Эдит.

— Они могут быть. Ты только подумай, любовь моя. У Эдмунда и Кнута и у их трех жен было семнадцать детей. Возможно, кто-то из них жив. Так или иначе, надо поискать. — Он помолчал. — Эдуард не будет жить вечно… Боюсь, что у нас опять будет датский король, если мы не найдем наследника. Люди из витенагемота не хотят иностранца, поэтому они провозгласят датчанина.