Другой же приказал Элиасу подняться и повел его к решетчатой подвальной двери. Он запер молодого человека на замок и с усмешкой проговорил:
— Так будет лучше. Всем птичкам надлежит сидеть в клетке.
Тут Элиас не выдержал (его с детства прозвали Бердом) и, забыв о страхе, заявил:
— Тебя все равно поймают и вздернут!
И тотчас же длинный ствол пистолета проскользнул между решеток двери, и молодой клерк вскрикнул от боли, получив сильнейший удар в лицо.
Затем грабители выбежали из банка и, сбежав по ступеням, устремились к столбу, где привязали своих лошадей. Но тут же выяснилось, что быстрого отступления не получится. Услышав пальбу, обитатели городка высыпали на улицы, и многие из мужчин тотчас принялись стрелять в выбежавших из банка грабителей — горожане сразу же поняли, что произошло ограбление.
Однако бандиты все-таки добежали до столба и, отвязав лошадей, вскочили в седла. Увы, одному из них очень не повезло: вывалившись из седла, он рухнул на пыльную землю, — возможно, в него угодила пуля какого-нибудь меткого стрелка. А лошадь, лишившаяся всадника, поскакала дальше — именно ее увидела стоявшая у окна Дженни.
Но сейчас Дженни уже стояла на крыльце своего магазинчика. Тетушка что-то кричала ей из-за порога, однако девушка ее не слышала. «О Господи, неужели Джонни настолько глуп? — думала она, глядя вслед пегой лошади. — Хотя очень может быть, что это вовсе не он. Ведь в Техасе множество таких лошадей. Да-да, конечно, не он. Вряд ли Джонни настолько глуп, чтобы врываться в родной городок с бандой грабителей».
— Дженнифер Эллисон, немедленно вернись! — раздался отчаянный крик тетушки Эйприл. — Вернись, пока в тебя не угодила шальная пуля!
Дженни повиновалась, так как не хотела волновать тетю — с ней иногда случались истерические припадки.
— Только что банк ограбили, — сообщила девушка и тут же пожалела о своих словах.
Тетушка Эйприл громко вскрикнула и драматически заломила руки. Затем задвинула тяжелый засов на входной двери и бросилась к окну, чтобы закрыть жалюзи, — очевидно, опасалась, что какая-нибудь пуля, подобно легкомысленной бабочке, могла залететь в магазин. Немного успокоившись, пожилая женщина уселась на стул и, повернувшись к стоявшей у стола племяннице, проговорила: