Джинджер подошла и поставила свою чашку в раковину, потом положила свою руку на Лайзину.

– Ты меня так выручишь. Я все время думала, как же мне управиться и с фермой, и с домашним хозяйством. Давай оставим все так, как было при дедушке.

– Конечно, я согласна. – Лайза не смогла скрыть явное облегчение. – Теперь я пойду и не буду мешать тебе, распаковывай свои вещи и устраивайся. – Она посмотрела на ручные часы, потом снова на Джинджер. – Я работаю так: прихожу к пяти часам утра и готовлю завтрак. Ухожу домой сразу же после полудня, потом возвращаюсь около четырех и начинаю готовить обед.

– Вот и прекрасно. Надеюсь, ты не тащишься через поле пешком?

– Разумеется, нет, – засмеялась Лайза. – Рей заставляет меня ездить на машине. Он не разрешает мне даже сходить до почтового ящика и обратно. – Она улыбнулась Джинджер и хотела уже уйти, но задержалась в дверях и оглянулась. – Джинджер, постарайся не очень цепляться к Джадду. Он был тем связующим звеном, которое объединяло нас в последние дни.

«Конечно, – думала Джинджер несколькими минутами позже, когда шла к машине, чтобы забрать чемоданы, – Джадд был тем звеном, которое объединяло всех, кроме нее. Он сделал все приготовления к похоронам без нее. Черт бы его взял, он сообщил ей слишком поздно, и она не успела на похороны».

Пока Джинджер распаковывала вещи в спальне, где спала ребенком, ее мысли продолжали свой путь в том же направлении. Она вспомнила первый день, когда разозлилась на Джадда. Ей было почти тринадцать, когда она впервые услышала от дедушки: «Иди и займись чем-нибудь, Джинджер. Мы с Джаддом разговариваем». Потом эти слова повторялись очень часто. У Тома Тейлора, который всегда был собеседником и другом Джинджер, появился новый собеседник и друг. Джинджер ответила на это болезненной обидой подростка. И она решила, что не успокоится, пока Джадд Бишоп не уедет. К несчастью, уехала в конце концов она.