Тогда она тоже открыто объявила ему войну. Она наливала в его комод черную патоку, прибивала к полу его ботинки, из ночи в ночь его кровать заправлялась чересчур короткими простынями. Джинджер была четырнадцатилетней партизанкой, ведомой в бой игрой гормонов и ревностью к человеку, отвлекающему от нее внимание деда. Она была словно щенок, кусавший Джадда за ноги – не больно, иногда это было даже забавно, а порой вызывало раздражение.

Джадд вошел в дом через черный ход, вынул из холодильника кувшин с водой. Он налил воду в высокий тонкий стакан и сел за кухонный стол, его рука рассеянно скользила по исцарапанной деревянной крышке стола.

Он замечал едва уловимые изменения, происходившие с Джинджер на его глазах, до того, как она уехала из «Островка спокойствия». Видел признаки приближающегося полового созревания и замечал, как она из девочки со спутанными волосами и синяками на коленках превращается в женщину с волосами цвета страсти и с нежной и мягкой кожей. Да, он заметил это и вздохнул с облегчением, когда она уехала.

Если бы в райском саду не было яблока, не было бы и соблазна. Временами, когда Джадд смотрел на Джинджер и видел в ней будущую женщину, он испытывал искушение. Он хотел бы обучать ее любви и видеть, как ее необычные светло-карие глаза широко открываются от наслаждения. Но к его желанию всегда примешивался стыд. Джадд любил и почитал Тома Тейлора как никого другого. Том дал ему надежду, когда Джадд ни на что не надеялся. Том поверил, что Джадд стоящий человек, когда тот был еще злым волчонком, который хотел причинять страдания всем, потому что страдал сам. Как некрасиво, как неуважительно с его стороны желать внучку Тома! Джадд и теперь еще сгорал со стыда, вспоминая об этом.

Джадд сделал сразу несколько больших глотков. От ледяной воды внезапно заломило над левым глазом, потому что он пил слишком быстро.

Джадд думал, что шесть лет – достаточный срок, чтобы страсть, которую он питал к Джинджер, сменилась безразличием, но этого не произошло.