Джордж ничего не ответил.

Последним Каррингтоном, обесчестившим молодую леди и в результате оказавшимся связанным узами брака, был легендарный Лютер Морран Каррингтон.

Как рассказывал дедушка Рогана, старый Лютер, покачивая головой, бормотал, что в тот злосчастный момент он только успел задрать юбки Коре, как она уже понесла. Кора понесла от него еще четырнадцать раз, восемь детей дожили до зрелого возраста.

Роган дернул за шнурок звонка, находившийся за массивным столом из красного дерева. Должно быть, Палвер, секретарь барона, стоял, подслушивая, у двери - настолько быстро он появился в библиотеке.

Секретарь имел бледный, изможденный вид. "И поделом тебе, раз ты так раболепствуешь перед Неистовым Бароном, - говорил Палверу его друг Дэвид Пламми. - Он предается разгулу, а в промежутках заставляет тебя работать как лошадь. Вдобавок он соблазнил больше женщин, чем мы с тобой видели за всю свою жизнь, и за это все его любят, как любили его родителей. Да, он настоящий донжуан. Черт побери, это просто неприлично! А что касается тебя, Палвер, ты вполне заслуживаешь того, что выглядишь так, как будто одной ногой стоишь в могиле".

Палвер печально качал головой, но на самом деле в глубине души он чувствовал себя прекрасно. Работа у барона Маунтвейла накладывала на Палвера отпечаток какой-то исключительности. Некоторые леди даже пытались подкупить секретаря, чтобы оказаться в спальне барона.

Палвер замер, глядя на своего патрона, у которого был раздраженный вид, а светлые волосы стояли дыбом. Секретарь гадал, какая же новость выбила хозяина из колеи. Не каждый день барон разговаривал вслух сам с собой.

- Палвер, пригласите сюда моего поверенного Саймингтона. Впрочем, нет, подождите. - Барон замолчал, глядя на портрет своей матери, висевший над камином рядом с изображением Джорджа.