Сюзанне хотелось тихо встать с этого ложа порока, пойти в свою комнату и надеть ночную рубашку, в которой она выглядела двенадцатилетней девочкой.

В этот момент Роган большим пальцем слегка коснулся ее груди.

Сюзанна вздрогнула.

- Хорошо, а?

- Нет, это отвратительно.

- Я буду учить нашу Марианну всегда говорить правду. Как вам не стыдно, Сюзанна! Еще миг, и вы начнете стонать.

Его ладонь была уже у нее на животе. Очевидно, мужские пальцы совсем не предназначены для того, чтобы лежать на животе у женщины, но пока они там просто лежали и ничего не делали. Нет, теперь они медленно-медленно поползли вниз. Сюзанна понимала, что это глубоко порочно. А ведь он хотел заставить ее сделать именно так. Нет, этого не может быть. Ни одна нормальная женщина не станет делать ничего столь унизительного. С другой стороны, сейчас, кажется, его не одолевает похоть. Он не пыхтит и не старается подмять ее под себя. Он не стонет. Надо попытаться его урезонить.

- Роган, может быть, вы...

В этот момент его пальцы коснулись ее сокровенной плоти, плоти, которой еще не касалась мужская рука.

Джордж никогда не дотрагивался до нее в этом месте.

Надо что-то сказать. Надо закричать. Нужно хотя бы запротестовать.

Пальцы Рогана мягко надавили на ее плоть, и Сюзанна застонала.

- Да, - сказал Роган, и принялся целовать ее снова, целовать долгими поцелуями, от которых у нее голова шла кругом. В жизни у Сюзанны только один раз голова пошла кругом - когда она вообразила, будто влюблена в Джорджа, и сказала: да, она выйдет за него замуж. Какая же она была глупая! А потом он набросился на нее в темноте. После того, что он с ней тогда сделал, Сюзанна засомневалась, что она любит Джорджа.

Пальцы Рогана начали двигаться в каком-то безбожном ритме, о котором настоящие леди наверняка даже не подозревают. Сюзанне хотелось приподнять бедра вверх, хотелось закричать и в то же время пуститься в пляс. Неожиданно для самой себя она застонала.