Луиза взяла обоих коней под уздцы и повела в стойла. Женевьева потащила за ней Мерлина, ухватив псину за ошейник.

В конюшне, позади западного крыла, было пусто. Даже двое мальчишек, которых оставлял вместо себя мистер Баттерворт, куда-то задевались. Копыта страшно гремели по брусчатке дворика, и между стенами перекатывалось эхо.

– Луиза, – несчастным голоском проныла Женевьева. – Мне это не нравится. Эти типы, которых папа привел, они странные!

– Знаю. Мама нам все объяснит.

– Так она с ними пошла.

– Ага.

Только теперь до Луиза дошло, с каким упорством мать отправляла их с сестрой подальше от отцовых друзей. Девушка огляделась, соображая, как же поступить дальше. Или мама за ними пошлет, или не ждать, а пойти самим? Папа захочет с ними поболтать... захотел бы, грустно поправила она саму себя.

И Луиза решила обождать. Благо дел в конюшне хватало – коней расседлать, расчесать, напоить. Сняв куртки, они с Женевьевой взялись за дело.

Первый вопль они услыхали минут двадцать спустя, когда убирали седла в кладовку, – дикий визг мучительной боли, перешедший в жалкое, замирающее всхлипывание. Крик был мужской, и от этого становилось еще страшнее.

Женевьева машинально вцепилась в сестру, и Луиза ощутила, как ее трясет.

– Ничего, ничего... – бессмысленно прошептала она, поглаживая сестренку по плечам.

Прокравшись к окну, они выглянули на двор, но там было пусто. Окна усадьбы были черны и пусты, поглощая свет Герцога без остатка и следа.

– Я пойду выясню, что там творится, – прошептала Луиза.

– Нет! – готовая разрыдаться Женевьева отчаянно вцепилась в нее. – Не оставляй меня! Пожалуйста! Луиза!

Луиза привычно прижала ее к себе.

– Хорошо, Джен. Я не уйду.

– Обещаешь? Честно-честно?

– Обещаю! – девушка поняла, что сама боится ничуть не меньше. – Но мы должны узнать, чего от нас хотела мама.

– Как скажешь.