За рекой, поодаль, милях в двух, виднелся дымок, поднимавшийся из трубы старого фермерского дома с огромным крытым крыльцом, рядом стоял накрытый брезентом трелевочный трактор.

Даже издалека дом Джоша казался теплым и уютным, расположившись, как птичье гнездо, между соснами и осинами, растущими по склонам двух холмов. Джойвел. Это место забил для себя Джо Мэлоун еще сто лет назад. На много миль вперед расстилались поля, и Дженни представила, как летом здесь будут колоситься хлеба.

— Раньше эта земля принадлежала прадеду и прабабушке, они первые оказались тут, на западе. Потом прадед построил ранчо, а уж вслед за тем отец расширил его, сделал эти пристройки, сарайчики…

— Здесь очень красиво. Я понимаю, почему Джош так загорелся.

— А вот отец считает, что настоящий владелец ранчо совсем не должен заниматься сельским хозяйством. — Он, ухмыльнувшись, поправил свою широкополую шляпу.

— Ты по-прежнему цепляешься к Максу за то, что он живет по-своему. Пора бы тебе измениться.

— Тебе тоже пора измениться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты могла бы подружиться с Баком, поговорить с ним о лекарственных растениях, которыми ты так увлеклась.

Дженни сделала круглые глаза.

— Ну, опять! Снова индейцы. Почему у нас любой разговор кончается индейцами?

Улыбка сошла с его лица, глаза сделались почти черными.

— Бак — это один человек, а не народ. Он для меня член семьи. Бак хороший человек. И мудрый. Много знает о жизни и о людях, может дать совет…

— Слушай, я обещала Билли слепить снежную бабу. — И она развернула коня так, чтобы не встречаться с Шейном глазами. Выглядеть виноватой ей не хотелось.

Он, ни слова не говоря, поехал за ней следом.

Дженни уже не замечала красоты пейзажа.

Глава третья