— У меня есть познания в области медицины, и я лучше смогу оказать ей помощь, — Макс ответил ему таким же тяжёлым взглядом. — Вам стоит успокоить лошадей и не мешать мне. Никогда, — я опять услышала повелительные нотки в его голосе, и ударение на слове «никогда».

Стефан безвольно опустил руки и пошёл в конюшню, не оглядываясь. Значит, этот голос действует не только на меня так?

Лошади опять вели себя беспокойно. Я ещё раз попыталась встать на ноги, чтобы посмотреть, что с ними.

— Лана, он успокоит их — сказал Макс, поняв, куда я хочу пойти. — Пригласите меня в дом, — я опять услышала повелительный тон.

Мне не понравился этот тон. Я встряхнула головой, отгоняя оцепенение. Ещё раз попыталась встать на ноги. Но он крепко меня держал и ждал моего ответа. Что-то промелькнуло в его взгляде.

— Лана, мне можно войти в дом? — уже нормальным голосом, спросил он.

Я сдалась.

— Да. Проходите.

Мы переступили порог.

Он огляделся, ища, куда меня положить. Подошёл к дивану и аккуратно опустил.

— У вас есть лёд?

— Да, на кухне.

— И где ваша кухня?

А показала на единственную дверь в гостиной.

— Кухня там. Лёд в морозилке. Бинты в аптечке, в шкафчике, возле окна.

Он направился в кухню. Я попыталась стянуть с себя дождевик. Плечо стало ныть сильнее. Справившись с дождевиком, я попыталась снять свитер. Одень я кофту, было бы проще. Ещё пару секунд пыхтения и я бросила свитер на пол. Майка была мокрой, как и все остальные вещи. Хотелось всё снять, но не сидеть же в одном нижнем белье. Я потянулась и сбросила с ноги оставшийся сапог, потом сняла мокрые носки. Оказывается, я сильно замёрзла, и поняла это только сейчас.

Макс вернулся с кухни, неся бинты и пакеты со льдом.

— Вам надо переодеться в сухие вещи, — посоветовал он.