— Разумеется, я понимаю, — сказал он, помогая ей опять лечь. — Хорошо, постараюсь вам объяснить. Та проблема, которую мы собираемся решить с помощью сегодняшней операции, называется травматической хондромалаксией. Ваша коленная чашечка приняла на себя сильный прямой удар. Я предполагаю, что в результате этого удара хрящ, находящийся прямо за ней, был поврежден, и от него отделилось несколько волокон. Грубо говоря, какая-то его часть просто превратилась в лохмотья, которые и причиняют вам такую сильную боль. Я собираюсь избавить вас от них с помощью особого инструмента. Он срежет эти лохмотья и всосет их в себя, как это делает обычная электробритва. После этого мы промоем ваш коленный сустав специальной жидкостью, чтобы удалить оттуда все лишние фрагменты. — Он ободряюще улыбнулся. — Вот и все. Я уверен, что таким образом мы сможем избавить вас от боли.

— И тогда я… буду совсем здорова? — спросила Патриция, решив выяснить всю правду до конца.

— Видите ли… — Майер нахмурился, — то, что касается хондромалаксии, нам совершенно ясно. Но я бы солгал, если бы сказал, что вам больше не о чем беспокоиться. Рентген, как я уже говорил, не показывает перелома, но могут быть другие не менее серьезные проблемы.

— Например? — спросила Патриция, стараясь голосом не выдать своего беспокойства.

— Например, боковые связки вашего колена могут быть сильно контужены или даже порваны, — ответил он, жестом показывая ей возможное место травмы. — Кроме того, может быть также поврежден боковой мениск — хрящ, который служит амортизатором при работе коленного сустава. Если это так, то он никогда не заживет сам. Дело в том, что хрящевая ткань не имеет кровеносных сосудов. В этом случае совершенно необходимо хирургическое вмешательство.

Он вздохнул, очевидно считая, что для Патриции его слова звучат как тарабарщина, способная только утомить и еще больше напугать ее.