Впрочем, очень даже может быть, что Зверев зарезал Сивцова по причинам, не имеющим ничего общего с военной и государственной тайной. Может, он его просто ограбил - карманы-то у убитого вывернуты. А может, они чего другого не поделили - бабу, например, или премии его Сивцов лишил... да мало ли что!

Даже если так, нам от этого не легче, - со злостью подумал полковник. - Все равно дело у нас заберут, а если и не заберут, то работать спокойно нипочем не дадут. Ладно, - решил он со вздохом, - как сумеем, так и сыграем. Чего раньше времени заводиться..."

Закончив совещание, Сорокин вызвал машину и отправился знакомиться с супругой исчезнувшего Николая Зверева - главного и единственного подозреваемого в этом казавшемся таким простым и понятным деле. Полковник почти не сомневался, что эти простота и понятность именно кажущиеся, мнимые и при ближайшем рассмотрении от них не останется и следа. Поэтому он решил заняться этим делом лично. Ему давно хотелось натянуть нос "рыцарям плаща и кинжала". Лямина он отправил на квартиру к Сивцову - сообщить родным печальное известие и заодно осмотреться. Глаз у лейтенанта, несмотря на молодость и неопытность, был острый, наметанный, да вдобавок он обладал таким ценным для сыскаря качеством, как хорошо развитая интуиция. Он за версту чуял подвох, а то, что лейтенант пока не все умел верно интерпретировать, было делом наживным. Полковник уже привык доверять интуиции Лямина, как, впрочем, и своей, которая не уставала намекать ему, что убийство Сивцова - лишь вершина айсберга, глубоко погруженного в темные воды военно-промышленного комплекса.

Семья Зверевых проживала в трехкомнатной квартире недалеко от центра. Едва перешагнув порог, полковник понял, что имел в виду Лямин, говоря об обстановке зверевского жилища. Дело тут было, впрочем, не только и не столько в обстановке как таковой, хотя и в ней тоже.