– Марта, – Рита опять хихикнула, – Роберту в сандалии нагадила.

– И что в этом смешного? Иди сейчас же вымой сандалии!

– Вот еще! – фыркнула Рита. – Может, он обидится и к себе уедет, ну, где он раньше жил. Чего он здесь-то приклеился, чего ему тут надо? И мама твоя… Роберт ах, Роберт ох.

– Тебе три года, что ли? Или ты дура совсем? – Тамар разозлилась. – Они любят друг друга!

– Да ладно! Лю-ю-ю-бят! Он же старый совсем!

– Ну вот мама тебя еще должна была спросить, кого ей выбрать!

– Моя мама всегда спрашивала… – опустив голову, буркнула Рита.

– То-то у вас никогда никаких мужчин не было. Это, значит, она спрашивала, а тебе никто не нравился! А тетя Лена делала по-твоему. Кошмар! Иди, мой сандалии! Твоя черепаха, ты и убирай!

– И не подумаю даже!

– Значит, будешь косу сама плести, я тебе помогать не стану.

– Подумаешь! – фыркнула Рита. – Я тетю Полину разбужу, она заплетет.

Тамар поняла, что действительно разбудит, цаца балованная. Она вымыла сандалии, заплела Рите косу, сунула ей в ранец сверток с сандвичами.

– Только попробуй не съешь! Мама и так устает, да еще успевает бутерброды для нас приготовить. А ты выбрасываешь, я видела.

– Лучше бы денег дала, – буркнула Рита. – Мало ли, что мне захочется – может, булочку, может, пирожное. Мне мама всегда денег с собой давала!

– Вот и избаловала так, что смотреть противно! Вечером будешь учиться заплетать косу.

– С какой это стати? – изумилась Рита.

– Потому что это твоя коса, и ты не безрукий инвалид. Пошли, опоздаем!

Рита, надув губы, промолчала.