– Не заводись, Брюс, – отрезала миссис Элис Пенхэллоу, снимая шляпку и лайковые перчатки. – Уэб оставил мне приличную сумму и дом. А что касается Фебы, то я приехала именно из-за нее. В ближайшие дни я буду в полном ее распоряжении. Как дети?

– Они покрылись сыпью, лежат в лихорадке и капризничают. Аманда держится от них подальше, боясь заразиться и пропустить светские развлечения. Джарвис приехал четыре дня назад – через час после того, как я отправил тебе письмо.

Элис ободряюще похлопала Брюса по руке.

– Я помогу бедной Фебе ухаживать за детьми, – пообещала она. – Вот увидишь, она скоро станет прежней – такой же веселой. Ну что, мы так и будем стоять в холле или пройдем в комнату?

– Я велел миссис Маггинс принести чай в утреннюю гостиную, – откликнулся Брюс, подходя к лестнице, – Но если ты приехала вчера, Элис, то у тебя было время выпить чаю на Кавендиш-сквер.

– Да, я уже позавтракала, Брюс, но чашечка чая никогда не помешает. Приведи ко мне Фебу. Она расскажет, как обстоят дела, и я начну ухаживать за детьми.

– А ты болела корью? Если нет, то тебе лучше не ходить в детскую. Я слышал, что корь смертельна для взрослых.

Элис засмеялась:

– У меня была корь в детстве. Сходи за Фебой. Она ожидала увидеть невестку на грани нервного срыва после того, как неделю назад двое ее маленьких детей заболели корью. Сколько помнила Элис, Фебе нравилось ощущать себя слабой, беспомощной женщиной. Но волнение и холодность, с которыми Феба приняла гостью в утренней гостиной, имели другую причину.

Как оказалось, болеющие дети были не главным предметом тревоги их матери. Больше всего ее беспокоило то, что она не может сопровождать старшую дочь на многочисленные балы и светские рауты.

– Я должна быть с ней, Элис, – объяснила она, подавшись вперед в велюровом кресле. Как обычно, она говорила тихо, словно выдавала скандальную тайну. – Даже если бы мои бедные малыши были на пороге смерти, я пренебрегла бы обязанностями сиделки ради моей драгоценной Аманды. Ей надо найти приличного мужа.