Подгоняя лошадь, он утешал себя тем, что многие в этом сражении были ранены гораздо тяжелее. Какой же трусостью с его стороны было так стенать от легкой раны в ноге! Он должен быть выше своей боли! А когда он доберется до Брюсселя, врач сразу же сделает ему операцию, вытащит пулю и спасет его многострадальную ногу. И все будет хорошо! Все должно быть хорошо…
Аллен выбрался на лесную тропинку, расположенную вдалеке от основной дороги, по которой в обоих направлениях двигались войска. По пути ему попадались солдаты: некоторые из них были мертвы, некоторые, как и он, только ранены. Аллен решил, что здесь есть и те, кто, не выдержав ужаса сражения, дезертировал. Что ж, теперь он уже не смог бы их за это винить.
Шок, вызванный ранением, постепенно проходил, однако от этого боль в ноге только усиливалась. Несмотря на то что Аллен перевязал рану, кровотечение продолжалось, хотя уже и не так сильно. Его знобило, голова была словно набита ватой. «Морган, вот кто мне сейчас нужен!» — внезапно осенило его.
Да, конечно же, именно так!
Морган, его восемнадцатилетняя сестричка, по стечению обстоятельств оказалась сейчас в Брюсселе. Семейство Каддик, которое опекало ее в этой поездке, отчего-то затянуло с отъездом и не успело выехать из города в начале военной кампании. А теперь весь транспорт был реквизирован для военных нужд, и вернуться в Англию было просто нереально. По крайней мере пока. Но хуже всего было то, что когда Аллен покидал Брюссель с депешей для Веллингтона, он случайно увидел сестру возле городских ворот: она была среди женщин, которые помогали перевязывать раненых солдат, прибывших в город после первых сражений.