Колокольчики цветут так недолго, а собирать их весной всегда было ее любимым занятием. Ева пришла сюда не одна. Она уговорила Тельму Райе, гувернантку, отменить несколько уроков и привести с собой на лужайку своих двоих учеников и маленького сына. Пришла даже, несмотря на артрит и одышку, тетушка Мэри. Идея превратить прогулку в импровизированный пикник принадлежала именно ей. Сейчас она сидела на устойчивом стуле, принесенном для нее Чарли, усердно постукивая спицами. Рядом стояла большая корзина с провизией.

Ева, разогнув спину, выпрямилась. В ее корзинке лежало уже много цветов на длинных стеблях. Свободной рукой она придерживала старую соломенную шляпу с большими полями, хотя широкая серая лента, прикрепленная к тулье, была надежно завязана у нее под подбородком. Лепта была того же цвета, что и ее платье простого покроя с высокой талией и короткими рукавами. Если не ожидалось гостей, сшитое из хлопчатобумажной ткани платье идеально подходило для раннего утра в деревне. Ева наслаждалась сознанием своего благополучия. Впереди ее ждало лето, впервые за многие годы не омраченное тревогами. Почти не омраченное. Конечно, ее мучил вопрос, почему до сих пор не вернулся Джон. Его ожидали дома к марту, самое позднее к апрелю. Но он непременно бы приехал при первой же возможности. В этом она была убеждена. Ева смотрела на все, что ее окружало, и на сопровождавшую ее компанию со спокойным удовлетворением.

Тетушка Мэри вязала, не глядя на запятые работой руки. С ласковой улыбкой на морщинистом лице она наблюдала за детьми. Ева почувствовала, что ее переполняет нежность к тете. Сорок лет она катала тележки с углем по глубоким галереям угольной шахты, пока после смерти ее мужа, Евиного дяди, ее отец не назначил вдове своего брата небольшое содержание. Когда ее отец серьезно заболел, Ева уговорила тетушку Мэри переехать в Рингвуд.

Семилетний Дэви со сосредоточенным выражением на худом личике усердно рвал цветы, будто выполняя задачу особой важности.