Вчера он вроде бы на все согласился. Они сидели втроем в комнате при свечах: Некрасов, Лена и ее подруга – милая, по-кошачьи нежная, тонкая. Некрасов полулежал в кресле и пил джин с соком стакан за стаканом. В голове было светло и чисто, как в небе, промытом летним ливнем. Было далеко за полночь. За окном трещали цикады. Тихо потрескивали и искрили свечи. Ему казалось, что их тайный заговор окружен ореолом таинственности, они повязаны кровью, сладостными пороками и дьявольской силой. То, что он должен был сделать, казалось элементарным: незаметно подойти к двери аптечного склада, откуда прекрасно просматривалась съемочная площадка, дождаться, когда каскадер Ухловский начнет выполнять свой ошеломляющий трюк, и нажать кнопку на маленьком брелочке. Вмонтированный в блок питания софита автомобильный замок мгновенно замкнет два провода. В аптеке, в которой будут подключены софиты, сработают предохранители. Все вокруг погрузится в темноту. И тогда…

«Ты ничем не рискуешь», – говорила Лена. При свече ее лицо казалось изрытым глубокими морщинами и шрамами. На ней была лишь тонкая ночная рубашка с глубоким вырезом. Почти полное отсутствие груди. Узкие костлявые плечи. Крепкие, рельефные мышцы на ногах. Она сидела напротив Некрасова, по-мужски широко раздвинув колени. Он видел, что на ней не было нижнего белья.

«Для тебя никакого риска. Я возьму на себя выполнение самого грязного. А ты будешь иметь такое алиби, которое не заставит тебя ни секунды переживать…»

Все было складно. Он соглашался, кивая, и поглядывал на подругу Лены. Коктейль горячими струями разливался по телу. Впереди смутными контурами маячило что-то притягательно-рискованное, что-то сладостно-запретное и много, очень много денег. Но он думал о ближайшей перспективе и складывал в уме, как им видится предстоящая ночь. Лямур де труа? А что, это здорово! Некрасов еще никогда не спал с двумя бабами сразу.