Тут Уолдейн обратил внимание Джервиса на совсем юную леди, видимо, не так давно распрощавшуюся со школьной скамьей. Виконт вряд ли заметил бы ее, если бы не зоркий глаз приятеля. Девушка стояла рядом с сэром Чарлзом, но ее скрывал роскошный фасад из двух офицеров. Между тем юная незнакомка была чрезвычайно мила.

Джервис залюбовался ею.

Ее простое, без особых изысков белое платье выглядело весьма скромным и даже несколько строгим на фоне яркого разноцветья военных мундиров. Взгляд виконта быстро скользнул по ее фигуре, отметив безупречный покрой платья, соответствующий последним тенденциям моды — короткий рукав, низкий полукруглый вырез, высокая талия, кружевные воланы. Но Джервиса мало интересовало платье само по себе. Однако под шелковистой тканью угадывалось тело — стройное, изящное; виконт готов был поклясться, что пышная юбка скрывает длинные, красивые ноги. Несмотря на некоторую угловатость подростка, девушка обладала всеми выпуклостями и углублениями, присущими женщине. Лебединая шея, аккуратно вылепленная головка, чуть приподнятый подбородок придавали облику незнакомки горделивость, даже едва уловимый оттенок высокомерия, с которым она взирала на окружающих. Глядя на это красивое существо, любой бы сказал, что такая манера вести себя вполне оправданна. Темные волосы, уложенные в высокую затейливую прическу и украшенные драгоценными камнями, овальное, несколько бледное лицо — впрочем, эта бледность не только не портила девушку, но лишь подчеркивала ее аристократичность, утонченность, — большие карие глаза, тонкий прямой, с небольшой горбинкой нос являли собой отменный образчик классического совершенства. Ослепительная улыбка делала ее лицо необычайно красивым и в то же время живым. Из мраморной статуи она мгновенно превращалась в прелестного и несколько шаловливого ребенка. О, это была красота для ценителя, знатока. Молодые люди что-то рассказывали ей, в то время как девушка обмахивалась кружевным веером. Неожиданно изящная ручка вспорхнула, и веер прикрыл ее смеющийся рот. Для обозрения Джервиса остались лишь искрящиеся озорством, лукавые глаза.