Вся операция заняла не более двух минут. Заслонов спокойно опустил капот, захлопнул и запер дверцу и неторопливо направился через площадь к скамейке, на которой сидел Серый. Тот дал знак Митяю. Митяй ленивым жестом отшвырнул недокуренную сигарету и, оторвав зад от перил, вразвалочку спустился по выщербленным бетонным ступенькам в благоухающую полутьму, где Лысый, давясь от отвращения, цедил сквозь зубы воняющее грязной тряпкой пиво, ухитряясь одновременно наблюдать и за клиентом, и за входом. Заметив Митяя, он брякнул недопитую кружку на прилавок и направился к выходу, окинув прощальным взглядом красноглазого бедолагу, который все вертел в руках грязный бокал и, похоже, так ни разу к нему и не приложился. Что ж, подумал Лысый, его вполне можно понять.

Еще через три минуты вишневая «мазда», сверкнув лакированным боком, неторопливо проехала через площадь и скрылась за поворотом.

Некоторое время спустя из бара вышел человек. Сильно сутулясь, он поднялся по ступенькам и на секунду приостановился, чтобы прикурить сигарету. Вид у него был помятый и затрапезный, а покрасневшие глаза с воспаленными веками свидетельствовали не то о длительном запое, не то о не менее длительном недосыпании. Со второго раза попав, зажигалкой в задний карман светлых вельветовых брюк, он неторопливо зашагал к припаркованным у обочины зеленым «жигулям», на ходу глубоко затягиваясь и выпуская дым через ноздри.

Подойдя к машине, он долго шарил по карманам в поисках ключей, досадливо морщась и зажав сигарету в уголке рта. Дым разъедал ему глаза, и от этого человек морщился еще сильнее, так что со стороны могло показаться, будто он готов заплакать. Наконец ключи нашлись. Почему-то они оказались в бумажнике. Человек с некоторым недоумением пожал плечами и отпер дверцу.

Опустившись на водительское сиденье, он какое-то время сидел, безвольно уронив руки вдоль тела и прикидывая, не вздремнуть ли ему часок-другой прямо здесь, за рулем. Безумное напряжение последних суток постепенно покидало его, стекая вдоль опущенных рук, и вскоре внутри не осталось ничего, кроме огромной серой усталости. Он сделал все что мог и заслужил право на отдых. Теперь все зависело от этого быстроглазого молодого капитана да еще, пожалуй, от Господа Бога, или от Фортуны, или кто там еще заведует людскими судьбами.