Беатрис привыкла занимать все свое время работой. А если она и впрямь временами чувствовала себя одиноко, тоскуя о том, что так и не стала женой и матерью, то находила утешение, присматривая за детьми Салли. Иногда она делилась с подругой своими горькими мыслями, признаваясь, что боится никогда так и не выйти замуж. Ведь в деревне почти не было мужчин ее возраста.

– Значит, он приедет откуда-то еще, – заявила как-то раз Салли, желая пресечь пораженческое настроение подруги. – Ты влюбишься в него, когда он проскачет через всю деревню на своем белом коне.

– В Килбридден-Виллидж не так уж много белых лошадей, да и на тех обычно пашут, – возразила Беатрис, и обе подруги весело расхохотались.

Беатрис потянула за шнур звонка и нерешительно встала у двери, раздумывая, стоит ли спускаться и ждать у входа в Крэннок-Касл. В конце концов, она здесь не гостья. И чуть больше, чем просто прислуга. Приживалка при непослушном юном герцоге.

Но выбирать не приходилось. Беатрис понимала: ей не выдержать грядущей зимы. Оставалось лишь держаться за эту работу. Дома ее ждал мертвящий холод и медленная голодная смерть.

Глава 5

Не прошло и пяти минут, как Гастон появился у двери Беатрис. Он слегка поклонился, заметно смутив девушку, и повел ее за собой к выходу из замка. На этот раз Беатрис не пришлось блуждать в темноте по узким извилистым коридорам. Крэннок, показавшийся накануне мрачной средневековой крепостью, приятно удивил ее. Новое крыло замка отличалось своеобразной красотой, ничем не напоминая укрепленную цитадель.

– Вы давно служите герцогу, Гастон? – обратилась Беатрис к великану по-французски.

– Я служил у мистера Камерона еще до рождения герцога.

– А я думала, вы на службе у герцога.

Гастон промолчал.

– Я слышала, что мать герцога была француженкой.

Великан кивнул.

– Осмелюсь заметить, ваш французский безупречен.