Трикси прошла в комнату на втором этаже, которая теперь предназначена для нее и всегда будет ее ждать, как подчеркнула тетя Алиса. Оделась в коричневый бархат, сделала легкий макияж, убрала волосы и проскользнула в гостиную как раз тогда, когда стали появляться первые гости.

Ужин давали для старых друзей, для крестных Маргарет и многочисленных ее дядей и теть, которым это празднование не доставляло никакого удовольствия, но которые бы смертельно обиделись, не окажись они в числе приглашенных.

Трикси сидела между двумя пожилыми джентльменами, братьями тети Алисы, и так мило беседовала с ними, что позже они восхищенно хвалили ее тете.

– Славная девушка, – сказал один из них, – не понимаю, почему она еще не замужем. Она была бы превосходной женой.

– Очень застенчива, нелюдима и с головой ушла в свою работу, – отрезала тетя Алиса. – Конечно же, милая Маргарет совсем не такая…

Весь следующий день Трикси работала не покладая рук: подбирала цветы, отвечала на телефонные звонки, помогала готовить и убирать в доме, а потом и расставлять на столе закуски…

Маргарет бродила туда-сюда, распаковывая подарки и разбрасывая повсюду оберточную бумагу, довольная всем и вся. Она поблагодарила Трикси за шелковый шарфик, который та ей преподнесла, спросила, как той работается, и, не дожидаясь ответа, удалилась. Хотя они были кузинами и выросли вместе, Маргарет усвоила снисходительный тон по отношению к Трикси: обычно она обращалась с ней как с бедной родственницей, а когда никого другого не было рядом, Трикси могла сойти и за компаньонку. И совершенно справедливо, думала Маргарет, что эта девушка теперь сама зарабатывает себе на хлеб. Иногда Маргарет брала ее с собой в кино или на ланч и после этого возвращалась домой с чувством выполненного долга.

Надев коричневый бархат, Трикси взглянула на себя в зеркало старинного гардероба.