Кожа ее еще была влажной от дождя, холодные капли стекали с длинных волос. Она была и агрессивной, и нежной, и раскрепощенной.

Он ласкал ее грудь, и она охотно отзывалась на его нежные прикосновения. Его рука медленно опустилась туда, где тела их соединялись, образуя теперь единое целое.

— Рик! — произнесла Эйлин, двигаясь в бешеном ритме, сотрясающем все его тело. Выражение ее лица менялось, передавая все большее и большее удовольствие. — Больше не могу!

— Этого никогда не бывает в избытке, — ответил он, провоцируя ее на все большую активность.

Тело Эйлин выпрямилось и напряглось, будто на мгновение окаменело.

— Этого никогда не бывает в избытке, — повторила она его слова, словно эхо.

Умиротворение уступало место истинной благодати. Лаская ее, обнимая, баюкая, как маленького ребенка, Рик нежно уложил Эйлин в постель рядом с собой.

Пронеслись минуты, часы, а может быть и дни, Эйлин не ориентировалась во времени. Жадно облизывая сухие губы, она пыталась избавиться от гула в ушах. Голова шла кругом.

— Это было изумительно.

Рик что-то ответил, но его слова заглушил удар грома.

— Знаешь… — Эйлин сделала глубокий и судорожный вдох и быстро выдохнула, прежде чем продолжить: — Для мужчины, который выглядит скованно и напряженно, ты проделал потрясающую работу.

— Ты и сама недурно потрудилась.

Она улыбнулась в темноту и почувствовала, что улыбка быстро сходит с лица, ретируясь перед суровой действительностью.

— Мы, наверное, будем сожалеть о случившемся?

— Возможно.

— Так я и думала. — Эйлин следила, как озаряется вспышками света потолок, и прислушивалась к тяжелому дыханию Рика. Мысли с бешеной скоростью неслись в ее голове, и она не успевала ухватиться за одну, чтобы ее обдумать. Если бы ей удалось задуматься над тем, что они только что сделали с Риком, выводы были бы печальными. — Я хочу, чтобы ты знал, — начала она, — я не стремлюсь к прочным связям или законным узам.