— Вопрос в том, можешь ли ты.

Она вздрогнула от его прикосновений. Получится ли у нее утром вычеркнуть из памяти события этой ночи? Никакой уверенности у Эйлин не было. Где найти силы отказаться от соблазна ощущать восхитительное тело Рика рядом с собой? Неужели завтра все кончится?

— Да, смогу.

— Отлично, — кратко ответил он и лег на бок, отвернувшись от нее.

— Я говорю, что согласна, а ты мне отказываешь?

Он встал с кровати и обернулся, посмотрев на Эйлин. На лице его появилась улыбка.

— Хочу зажечь хотя бы несколько свечей, — объяснил он. — Чтобы видеть тебя.

Крошечные язычки огня мягким сиянием озарили комнату. За окнами все еще бушевала гроза, дождь стучал в окна, раскаты грома и треск молний походили на рев диких, разъяренных животных, требующих пустить их в укрытие. Кровать выглядела безразмерной и упругой и просто заманивала в свои сети. Эйлин лежала поверх белоснежных хрустящих простыней, и ее тело было соблазном, против которого не смог бы устоять ни один мужчина.

Рик не припоминал, чтобы раньше ему были свойственны такие бешеные приливы страсти. Жар, охватывающий все тело, стоило ему к ней только прикоснуться, безудержно распалял его. И эта страсть казалась ненасытной.

Эйлин не была похожа ни на одну из женщин, с кем сводила Рика судьба.

Все в ней было другим, незнакомым.

Уникальным.

Ее отношение к жизни, ее смех, ее аромат. Она благоухала запахами роз и солнечного света — заманчивое сочетание для мужчины, добровольно похоронившего себя в работе. Она откровенно смеялась над придуманными им правилами. Подшучивала над его чрезмерно серьезным отношением к собственной персоне.

Это должно было настораживать, но сейчас был не самый подходящий момент, чтобы думать об этом.