С другой стороны, подумала Кирстен, при том, что они были там совершенно одни, викинг мог бы пойти гораздо дальше. Значит, у него не возникло интереса. Хотя Кирстен было отвратительно признаваться себе в этом, подобная мысль ранила ее еще больнее. Не только униженная, но и отвергнутая. А если добавить измену Ника, то это отнюдь не возвышало ее в собственных глазах.

Несмотря на прошлую бессонную ночь, Кирстен проснулась в семь утра и вышла на набережную, когда торговцы раскладывали на прилавках свой товар, готовясь к дневным покупателям. Знаменитый на весь мир рыбный рынок предлагал самые разнообразные дары моря. Некоторые рыбачьи суда выгружали ночной улов прямо на прилавки. Наверно, ничего свежее этой рыбы и вообразить нельзя, подумала Кирстен.

Она прошла дальше по набережной и увидела, как на местные паромы садились туристы, чтобы провести день во фьордах или на островах. Один за другим разгружались грузовики с цветами, образуя вдоль набережной многоцветную мозаику и наполняя воздух нежнейшим ароматом. Отчалил один из паромов, и открылся вид через полоску воды на старую часть города, очерченную упиравшимися в небо мачтами огромных белых яхт, пришвартованных в Брюггене. Островерхие склады будто устремились навстречу друг другу, перешагивая узкие улицы.

Из-за восточных холмов медленно выплывало солнце, превращая зеркально-спокойную гладь гавани в искрящееся золото и укрывая холмы прозрачно-зеленым — покрывалом. Внизу на склонах окрашенные в пастельные тона дома будто выпрыгивали из зелени. И только одно высокое здание на полпути к вершине ближайшего холма поражало взгляд своим великолепием.