С белым как мел лицом Женевьева приподнялась в постели, испуганно глядя на свое окровавленное плечо.

— Я ранена, — простонала она.

К счастью, рана оказалась неглубокой. Скомкав простыню, Джулиан быстро остановил кровь.

— Все будет хорошо, любовь моя.

В эту минуту в коридоре раздался хор взволнованных голосов, и в комнату ворвалась мадам Софи, а с ней двое слуг и перепуганная насмерть, встрепанная парочка из соседней комнаты.

Мадам Софи ошеломленно уставилась на труп, под которым, пропитав чудесный персидский ковер, уже собралась изрядная лужа крови.

— Матерь Божья, что это значит?!

— Это наш гость, — мрачно сообщил Джулиан оцепеневшим зрителям и показал им тяжелый пистолет. — Упился до чертиков и чуть было не совершил убийство. Черт знает, что на него нашло — набросился на нас и стал палить как сумасшедший!

— Но… — мадам Софи не могла прийти в себя от изумления, — кто он такой?!

Женевьева с ненавистью воскликнула:

— Это он!

Джулиан обнял ее за талию и притянул к себе, словно желая защитить.

— Ты знаешь этого человека?

Женевьева кивнула. Голубые глаза ее метали молнии.

— Он ирландец. Из-за него моя жизнь превратилась в ад! Как-то раз он пришел ко мне. Я не могла отказаться — он все твердил, что его деньги, дескать, не хуже других. Но после того дня — никогда! — Она презрительно пнула ногой мертвое тело. — Свинья!

Она покачнулась, и Джулиан заботливо подхватил ее на руки. Покрывало сползло, и глаза мадам испуганно расширились.

— Женевьева, да ты ранена!

Девушка глянула на проступившие сквозь ткань багровые пятна крови.

— Ничего страшного, мадам! Правда!

— Нет-нет, нужно позвать доктора!

Джулиан кивнул:

— Мадам совершенно права. И пока врач не осмотрит тебя, будь добра оставаться в постели.