Он тогда совсем загордится, лениво усмехнулась она. Хотя куда уж больше. Совершенно очевидно, что он прекрасно знает свои достоинства. Самое ужасное, это когда красавцы открывают рот. Почти каждое предложение начинается со слова «я». А этот субъект наверняка мечтал бы покорить полмира, даром что носит сапоги и дурацкую шляпу. Шляпу она заметила в кабине пикапа — широкополая, соломенная, с загнутыми полями. Зато сразу видно, что уж он-то знает, где у коровы хвост, а где морда.

Но тут ей вспомнились его глаза — чересчур умные. Возможно, зря она обращалась с ним так пренебрежительно. Просто по работе ей слишком часто приходилось видеть похвальбу и тщеславие, но, если уж по справедливости, конюху О'Мэлли есть чем похвалиться.

Пока Эшли отдыхала и попивала чай в компании любезной экономки, ее вещи перенесли в дом, а машину поставили на заднем дворе.

Поинтересовавшись, прошла ли у нее голова, Зила сказала:

— Мистер Лоренс объяснит вам все, что касается заказа. Он приедет не раньше вечера, кажется собирался заглянуть в Таллоу.

Зила говорила вполголоса, и вскоре Эшли поняла, что это ее обычная манера.

— Не знаю, приедет ли он обедать, поэтому не буду готовить что-то особенное — все равно перестоит, пока он мотается. — Последние слова прозвучали каким-то непонятным намеком.

Эшли подумала, что этот явно подкаблучный Лоренс окажется самим О'Мэлли, а глава семьи скорее всего его жена. По великолепно обставленному и украшенному дому видно, что благоустройством здесь занимался человек с характером.

Эшли сполоснула чашку и поставила на сушилку для посуды.

— К обеду нужно одеваться? — Она всегда была готова приспособиться к образу жизни тех, с кем приходилось работать, если это, конечно, не ущемляло ее достоинства.

— Ваш костюм прекрасно подойдет, — ответила Зила, бегло взглянув на бирюзовые брюки и атласную блузку. — Мы одеваемся, только когда здесь бывает мисс Кларк, а мистера Лоренса и мальчиков это не волнует. Хорошо еще, если они явятся в рубашках.